30 июля пятница
СЕЙЧАС +24°С

«Я побывал на войне, а после войны невозможно остаться прежним»: режиссер фильма «Третья волна» рассказал правду о «красной» зоне

О создании кино и эмоциях при работе над ним мы поговорили с создателем документальной ленты Константином Селиным

Поделиться

Константин проработал в «красной» зоне несколько дней

Константин проработал в «красной» зоне несколько дней

Поделиться

Режиссер-документалист Константин Селин провел несколько дней в «красной» зоне красноярской краевой больницы в разгар третьей волны коронавируса. За это время он видел, слышал и ощущал всё самое страшное, с чем там можно было столкнуться. А затем пересказал всё это языком документального кино. Представляем вашему вниманию онлайн-премьеру фильма «Третья волна», а также интервью с его автором — о том, как изменила лично его неделя в ковидном госпитале.

— Расскажи, как появился этот фильм?

— Во время съемок фильма про хирурга Вадима Кеосьяна «Верните мои руки», я познакомился с главным врачом красноярской краевой больницы Егором Корчагиным. В ноябре прошел закрытый показ фильма, где он тоже, разумеется, присутствовал, и меня поразило то, как чутко он его воспринял.

В июне я приехал в Красноярск на съемки вообще другого фильма в качестве оператора и во время работы случайно встретился с Егором Евгеньевичем. Мы были оба в масках, но узнали друг друга. А потом он мне позвонил и сказал: «Костя, давай снимем небольшой ролик про то, что происходит в больнице в «красной» зоне». Он сказал это с такой интонацией, что я понял, насколько он переживает из-за этой ситуации. И мне захотелось помочь тем, чем я могу.

— Что больше всего поразило тебя во время съемок?

— Всё. От момента, как тебя одевают, до момента, как ты оттуда выходишь. Я уже снимал в «красной» зоне в больнице Петербурга, но это было в более спокойное время. Здесь же я оказался в разгар третьей волны. Как и ты (автор текста накануне опубликовала репортаж из «красной» зоны. — Прим.ред.), я зашел в «красную» зону и почувствовал нехватку воздуха и от СИЗа, и от того, сколько всего происходит вокруг. Мне понадобилось время, чтобы адаптироваться.

Меня поразило состояние войны, поразило то, что внутри ковид-госпиталя всё происходит как во время боевых действий: все живут по регламенту, носят форму и выполняют свой долг. И к этому невозможно привыкнуть, как невозможно привыкнуть и к тому, что здесь умирают люди.

А еще то, как медики общаются между собой глазами и вглядываются в твои глаза, будто читая там что-то. Этому способу общения мне приходилось учиться.

— Что во время съемок далось сложнее всего?

— Сложнее всего было увидеть обыденность смерти. Вокруг кипит жизнь, и тут неожиданно кто-то умирает. Психологически это принять невозможно. Когда это случилось, я был шокирован. Я не мог продолжать снимать: нужно было походить, подумать, подышать.

Тяжело было снимать в приемном покое: там очень остро чувствовалось раздражение людей, которые по нескольку часов с высокой температурой сидят и ждут, когда их примут. Мы разговаривали с ними, они возмущались, что врачи плохо работают, а я пришел только что из отделения, где недавно умер человек. И такой диссонанс возникал между тем миром и этим. И в этот момент так жалко было всех: и их, и врачей, которые еле успевают работать, и людей, которые лежат в отделениях и тяжело болеют.

— Как к тебе относились медработники и пациенты?

— Медики относились очень хорошо, помогали, советовали что делать, например, как натереть очки мылом, чтобы они не потели — это очень важно, так как в первый день я это сделал не совсем правильно и приходилось медленно ходить и дышать, чтобы стекла не запотевали.

В одном из отделений я встретил медработника Наталью, и она сказала: «А ты чего ходишь не подписанный?». Она подписала меня, что я оператор, режиссер, и каждый день на спине СИЗа писала мне, что мы снимаем кино. Это морально очень облегчило мне жизнь.

Константин признается, что силы ему придавала поддержка медработников

Константин признается, что силы ему придавала поддержка медработников

Поделиться

С некоторыми из тех, кто там лежал, мы подружились и обменялись телефонами, я там даже встретил девушку, с которой был знаком очень давно.

Как тебе удалось сделать так, чтобы люди вокруг вели себя естественно и не обращали на тебя внимания?

— Это и есть один из важных принципов документального кино: снимать жизнь не вмешиваясь в нее. Но на это требуется время. Нужно время, чтобы люди ко мне привыкли, поэтому я приходил с камерой, разговаривал, налаживал контакт, искал точки соприкосновения. Я уделял время тому, чтобы обстановка вокруг привыкла ко мне, старался правильно поймать интонацию.

Главное — делать свою работу с хорошими помыслами, и тогда реальность тебе открывается.

По словам режиссера, его цель — показать всё так как есть, без прикрас и нравоучений

По словам режиссера, его цель — показать всё так как есть, без прикрас и нравоучений

Поделиться

Как думаешь, удалось ли тебе своим фильмом призвать людей позаботиться о себе и окружающих?

— Мой фильм не должен побуждать что-то делать. Это не агитационный ролик, это фильм-наблюдение, показывающий жизнь такой, какая она есть. Да, она пропущена через призму субъективного восприятия, но я старался объективно показывать жизнь по разные стороны красной линии.

Возможно, мой фильм приведет к какому-то внутреннему диалогу. Но главное было показать всё как есть, без домыслов.

— Изменилось ли твое отношение к ситуации с коронавирусом после съемок фильма?

— Да, потому что я побывал на войне, а после войны невозможно оставаться прежним человеком. Сейчас мне постоянно пишут в соцсетях люди, которые уже посмотрели фильм в телеэфире и делятся своими впечатлениями.

Сейчас, пока мы с тобой разговариваем, мне пришло сообщение от незнакомой женщины, что у нее в «красной» зоне вчера умерла мама.

Поделиться

Это был тяжелый период, но я точно знаю, что он был в моей жизни не зря.

оцените материал

  • ЛАЙК0
  • СМЕХ0
  • УДИВЛЕНИЕ0
  • ГНЕВ0
  • ПЕЧАЛЬ0

Поделиться

Поделиться

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter