«Особо не разбираешься — дети там или нет»: как тихоня-водитель проделал путь от угонщика до массового убийцы

Представьте: середина теплого апрельского дня. Вы идете через центр родного города по своим делам: спешите вернуться на работу после обеда или направляетесь за покупками в недавно перестроенный универмаг. Мимо проходят школьницы, ведь недавно закончились уроки. И вдруг — грохот выстрелов. Падают девочки-подростки, прохожий мужчина. Потом станет известно: расстреляны еще три человека в расположенном поблизости оружейном магазине.

Многим жителям Белгорода ничего представлять не нужно — они всё это пережили 13 лет назад. Днем 22 апреля 2013 года прямо в центре города жертвами стрелка Сергея Помазуна стали шесть человек, среди них — девочки 14 и 16 лет. Наши коллеги из Voronezh1.ru вспоминают, как произошла трагедия, которой место в жутком триллере, а не в реальности.

Помазун родился в 1981 году в обычной семье в белгородском селе Купино, рос в Белгороде. Мама — бухгалтер в гороно, которую с теплом вспоминали бывшие коллеги. Папа — сначала электрик на витаминном заводе, с 90-х — егерь в частном охотничьем хозяйстве.

«Мы с Серегой выросли в одном дворе, вместе в футбол гоняли, — рассказывал „Известиям“ знакомый стрелка, живший с ним в одном доме. — Он всегда был такой тихоня, но в нем была заметна мощная агрессия и вспыльчивость. Нет-нет — злость в нем просыпалась».

Сергей закончил девять классов, поступил в училище на специальность «автомеханик», получил там права.

«После училища, в 18 лет, его, как и положено, забрали в армию. Сначала он под Белгородом был, а потом перевели в областной военкомат водителем», — рассказал его отец Александр изданию «Лента.Ру».

По его словам, после армии сын устроился на хлебокомбинат развозить хлеб по магазинам. Работа была тяжелая, и Сергей быстро ушел оттуда, стал работать водителем в областной администрации. Автомобили будущий стрелок любил: после училища и армии ездил на купленном при помощи родителей Ford 1986 года, участвовал с друзьями в уличных гонках.

«Ребята даже кличку ему дали — Гонщик. Рассказывали, что он однажды рекорд ставил — от Белгорода до Москвы за четыре часа доезжал. Любил машины», — вспоминал отец.

Но гонками увлечение автомобилями у Сергея не ограничивалось. Именно с машинами были связаны первые его два срока: условный и реальный. В начале нулевых Помазун и несколько его друзей угоняли автомобили и разбирали их на запчасти для продажи. За это в 2003 году Сергею дали два года условно, а спустя два года за такое же нарушение закона впаяли уже пять лет колонии-поселения. Будние дни он проводил в работе на поселении, в выходные приезжал домой.

«Я ему объяснял, что нужно просто идти и нормально работать. Работай, как все, и заработаешь ты себе и на машину, и семья будет, и всё нормально. Мы оба работали, и я, и жена, мы работали всю жизнь честно, и вещи всегда покупали, и не отказывали ни в чем себе», — рассказывал Александр Помазун.

Наставления отца Сергею не помогли. Не отбыв до конца второе наказание, он взялся за старое: в 2008 году угнал два автомобиля и получил новый срок — пять лет и четыре месяца колонии строгого режима. Позже наказание смягчили: четыре года и 10 месяцев.

Из колонии Сергей Помазун вышел в декабре 2012 года — за четыре месяца до рокового апреля. По словам Александра, сын сильно похудел: много времени провел в изоляторе, куда попадал по собственной инициативе. Якобы специально провоцировал охрану, чтобы его отправляли в одиночную камеру — подальше от других зэков, образ жизни которых Сергею не нравился.

После выхода из колонии Помазун не торопился налаживать обычную жизнь. Стал замкнутым, почти не выходил из дома. К концу зимы по совету родителей решил получить права на категорию D и E, чтобы устроиться работать водителем маршрутки или грузовика. Но сдать экзамен с первого раза не удалось, и тогда поведение Сергея окончательно изменилось.

«Последние два года он в одиночке сидел. Я спрашивала, как он там один, а он: „Одному лучше, чем в сваре“. <…> Может, он в одиночке умом-то и тронулся? Ну вот не такой он, как надо! — рассказывала бабушка Помазуна Анна Никифоровна. — Сдать экзамены никак не мог, учит всю ночь, а в голове ничего не откладывается. Последний раз, когда не сдал, так разозлился, что билеты эти разорвал и спалил. Есть люди сильные, они стерпят, сдюжат, а Сережка не смог, я так думаю».

Агрессию Помазун направлял не только на книжку с билетами — доставалось и родственникам. Через месяц после освобождения в палатке рядом с домом он купил за 200 рублей нож. С этим ножом он напал на отца в начале апреля после очередной неудачной попытки сдать экзамен на права.

«Сначала кричал на всю квартиру: „ГРУ, Чечня, горе!“, а потом схватил нож и пошел на меня. Я сопротивления не оказывал, видел, что он в данный момент неадекватный человек. Только за руку его схватил, она соскользнула, и ножом он попал мне в подбородок. Потом кулаком он мне глаз рассек», — объяснял Александр.

Родители пытались что-то предпринять: ходили к участковому, в психоневрологический диспансер. Но помочь с агрессией сына им нигде не могли. Несмотря на согласие родственников и нападения на них с ножом, забирать Сергея на принудительное лечение не стали. А ведь если бы тогда психиатры что-то предприняли, трагедии, потрясшей всю страну, могло не быть.

19 апреля, за три дня до стрельбы, родители Помазуна уехали на выходные на дачу — всё прошло спокойно. Утром в понедельник ушли на работу. В три часа дня Александру позвонил участковый и попросил срочно приехать домой и посмотреть, на месте ли оружие в сейфе. Там Помазун-старший, опытный охотник, хранил карабин, ружья и патроны. Добравшись домой, Александр Помазун увидел только выдранный из стены железный сейф с двумя сломанными замками.

Взломав отцовский сейф и забрав оружие, Сергей Помазун отправился в центр города. Как расскажет позже, хотел отомстить охраннику местного универмага — между мужчинами двумя месяцами ранее произошла словесная перепалка.

«Охранник мне нагрубил, и еще я с женщиной там поругался, девушку долго не мог себе найти… Вот и решил сделать разбойное нападение, завладеть оружием и убить конкретно охранника. Застрелить», — приводила слова стрелка «Российская газета».

Универмаг «Белгород» находится на улице Попова. Рядом — лицей № 9 и множество кафе и торговых точек, среди которых и оружейный магазин «Охота». Он работает до сих пор в 20 метрах от входа в гимназию. В этот магазин и направился Помазун — за патронами. Когда продавец ему отказал в покупке, Сергей пришел в ярость и открыл огонь.

«Целился в голову, попал всем. Один что-то бросил в меня, или топор или нож, но я не понял что. „Тигры“ (мощные охотничьи карабины. — Прим. ред.) на витрине, а она была закрыта. Я разбил винтовкой стекло и забрал оружие. Потом патроны на карабины. Как выбирал? Я же знаю, какие они», — рассказывал стрелок.

В магазине он убил троих мужчин — все не старше 45 лет. После этого Помазун решил отправиться в универмаг к обидевшему его охраннику. По пути, как он сам потом скажет, расчищал себе дорогу.

«Когда я вышел из магазина, в мою сторону бросился человек, рука под джинсовой курткой была, и я начал стрелять. Подумал, что это оперативный сотрудник, он услышал стрельбу в магазине и под курткой у него пистолет. Ну мне не хотелось умирать… Нужно было пройти до машины, и я стал стрелять. Вот как себе дорогу пробиваешь? Вы в такой ситуации не были», — заявил убийца.

Под пули Помазуна попали еще один мужчина и две девочки 14 и 16 лет. Одна, младшая, скончалась на месте. Вторая — через пару часов в больнице.

В универмаг после этого стрелок не пошел. Добрался до своей машины — купленного при помощи родителей BMW — и скрылся. Автомобиль вскоре бросил во дворах, убежал в лес.

Поиски стрелка длились больше суток. В них участвовали около двух тысяч полицейских из Белгородской, Курской и Воронежской областей, бойцы московского ОМОН и спецподразделения Росгвардии. Поймали Помазуна поздно вечером 23 апреля, когда он пытался уехать из Белгорода на грузовом поезде.

При задержании он отбивался от полицейских ножом, а когда его задержали, сказал: «Я не в детей стрелял, я в ад стрелял». Позже, уже во время суда, он добавит: «Когда стреляешь, особо не разбираешься, дети там или нет».

Суд над Сергеем Помазуном прошел довольно быстро — приговор ему вынесли уже спустя четыре месяца, в августе 2013-го. Процесс сам подсудимый изо всех сил превращал в представление: ни капли раскаяния, никаких извинений перед родными убитых, крики на судью и свидетелей — доходило до удаления из зала суда за дебош и угрозы. Также Помазун заявлял, что служил в Чечне, «зачищал Хасавюрт». На самом деле ничего этого не было — служил он на Белгородчине. Бред на публику не помог: стрелка признали вменяемым.

Приговор оказался самым суровым — пожизненное заключение в колонии особого режима. Стрелка отправили в «Полярную сову» в Ямало-Ненецком автономном округе. В интервью «МК» спустя несколько лет Помазун без стеснения признавался: хочет выйти по УДО.

«[Самое невыносимое, ] что домой не можешь попасть. Я очень хочу освободиться. Надеюсь, после 25 лет меня отпустят по УДО. <…> Я этим живу. А еще невыносимо то, что здесь нельзя днем спать. Я устаю, хочется прилечь, а это строго-настрого запрещено. Днем вообще нельзя расстилать постель. Но я бы просто даже на полу полежал, такая усталость. Психологическая, наверное», — говорил убийца.

Признаков раскаяния в своем поступке Помазун так и не выказал. Продолжал твердить про обиду на охранника.

«Меня довели, разозлили… Охранник в универмаге нагрубил мне, ему не понравилось, что я хожу по женским отделам, а я подарок выбирал. Я решил совершить разбойное нападение — не видел другого способа в тот момент показать, что он неправ. Тех, кто на улице, я не хотел убивать, это вышло случайно, потому что у меня стали вырывать из рук винтовку», — сказал он журналисту.

Наказание стрелок отбывает и по сей день. Для родственников убитых даже этого недостаточно, и их несложно понять.

«Это гадость такая. Это человек, который недостоин жить на земле. Он недостоин даже среди людей быть. Так убить наших детей! Зверски убить! Готовиться! Каждую минуту рассчитать! Это страшно, — говорила мать одного из убитых для „Комсомольской правды“. — Его нельзя выпускать даже через 25 лет, через 40, через 50 лет. Я боюсь, может ли он с пожизненного выйти? Если да, то я просто сойду с ума. Мой сын так погиб, все погибли. У меня внутри вообще ничего не осталось. Он не должен выйти. Помазун заслуживает смертную казнь, но у нас в стране ее нет».